Курышев Максим (В. Редный)

Одни говорят, что он был рожден очень давно, другие – недавно, буквально в прошлый вторник.
Все врут…

Да, меня зовут Максим… Иногда… Но что в имени тебе моем? Все тлен и сиюминутная суета… Постоянно лишь то, что уже более двух тысяч ста девяноста дней я танцую на проволоке истории над бездонной пропастью непонимания и зависти. А все началось с того, что однажды в стан сурового варяжско-шотландского воинства впорхнула очаровательная девушка, заинтересованно огляделась, но везде, куда падал ее ясный взгляд, она видела лишь блеск оружия, ряды доспехов и нескончаемые мучения тренировочного зала. И тогда, сморщив носик, она сказала брутальным ратникам, что, мол, фи, как можно так жить и столь однобоко развиваться. «Давайте я вас научу новомодной штуке», – проворковала она, и рыцари заинтригованно пошли за ней. И только кода они оказались без оружия в зале с зеркалами, а дамы непривычно кокетливо прятали глаза за варварскими штуками с труднопроизносимым названием – ВЕЕР – они поняли, что что-то тут не так. Но отступать было поздно… Многим тогда повезло, их признали танцевально-непригодными и отпустили с миром в холодные объятия кольчуг и стеганок, но я не был в их числе...

Именно тогда я впервые понял, что быть «булкой с маслом» не так уж плохо, если недолго. В тот день разучивался «Кельтский вальс», и все мои попытки замаскироваться под мебель были нещадно пресечены командирской фразой: «А ну, иди сюда, ты кельт или булка с маслом?!!» Я пискнул, что уж точно не кельт, и попытался втиснуться в щель между стеной и фортепиано. В общем, тогда я и выучил «Кельтский вальс».

Потом было огромное количество раутов, балов, ассамблей и тематических вечеринок. Но еще больше было занятий и репетиций, которые, однако, с лихвой компенсировались нескончаемым позитивом от осознания того, что все не напрасно. А от одного вида бального действия вообще можно навсегда потерять голову, покой и сон. От шелеста кринолинов, звона девичьих голосков, сияния бесконечных улыбок, лукавого мимолетного взгляда из-за кружевного веера, одурманивающего звука вечно актуального вальса и покоряющей мощи полузабытой мазурки. Иногда кажется, что старая Европа нехотя, но с благодарностью в глазах поднимается из тумана безвременья и горделиво расправляет плечи, вслушиваясь в манящие звуки давно забытой мелодии.

Сегодня я занимаюсь тем, что составляю репертуар студии «БШСТ» и координирую процесс приготовления молодой смены. Ведь и я не вечен, и когда-нибудь, лет через восемьдесят, когда я уже не смогу приходить на репетиции, кто-то из них взвалит этот титанический труд на свои плечи. А пока я молод, горяч и необуздан я пишу показательные танцы, которые помогают нам зарабатывать на бал наш насущный… И на сегодняшний момент на моей совести уже девять креативных грехов. Зритель, да будь ко мне милостив.